В больнице психи захватили власть
И мучают всех кошмарами наяву,
Весь персонал в скот превращая
И тем самым оставаясь на плаву.
Люди вокруг дерганые и токсичные,
Подозревая во всем и всех, кто рядом,
Вроде живут и кушают как обычно,
Но во встречного готовы харкнуть ядом.
И зачем же психам такой беспредел?
Если и получилось захватить власть –
Можешь недовольных на херу вертеть,
Упиваться победой и показывать класс.
Но кучей людей надо как-то управлять,
Чтобы не оказаться за этими стенами.
Варианты есть, но психи недалекого ума,
Методом управления выбрали ненависть.
Накачивая ненавистью, делая марионеток,
Стравливая каждого и вбивая клин,
Вкалывают адреналин на раздолбанных кушетках.
Все против всех, лишь дровишек подкинь.
Каждый вечер пятиминутки ненависти,
Везде враги: снаружи, внутри и сзади.
Выдерживают психов в больнице не все,
На прогулках заборы выбивают и сбегают.
Но мы находимся на окраине города
И новости отсюда не вызывают резонанс.
С психами связываться не хочет никто,
Больница с виду работает, но есть нюанс.
По эту сторону, за красивым фасадом,
Не все так прекрасно. Это кроличья нора.
Все, что нужно для торжества зла –
Это лишь бездействие добра.
Главарем здесь выбрали самого забитого,
Кличка “Джокер” занята, стал он “Король”.
Порядки поменяли – за них не ухватиться,
Идеология ненависти дает им контроль.
Не всему персоналу идеология по нраву,
Ведь будущего, к счастью, нету у такой.
Еще остаются относительно адекватные,
Кто помнит больницу другой.
Старушку бухгалтера решили не трогать.
Сетует сидит на переизбыток вражды,
Насилия, давления, испытаний и боли.
Разрушится больница, если все в ней больны.
Помимо фанатичных и эгоистичных,
Встречаются добрые парни и девушки.
Одну из них вижу у окна периодически,
Она делает всем оранжевые фенечки.
Чем страшнее зло, тем мы менее смелые,
Но пока есть фенечки – нас не погубят.
Каждый делает свое маленькое дело,
Поэтому это ее маленький поступок.
На одной из прогулок она тихо рассказала,
Как попала в подвал, когда соседка донесла.
И ее научил радоваться человек из подвала,
Как говорят – он заклятый враг Короля.
Человек рассказал, как быть можно опорой:
По-настоящему сильным не будешь, пока
Не научишься видеть во всем смешную сторону.
Даже в темнице не запретить витать в облаках.
– Я же не дурочка?
– Не унывай, сестрица,
Сказать по правде, все мы не в своем уме.
Не любят тут тех, кто хочет объединиться,
Кто весел, добр и против всяких королей.
Этой власти нужны те, кто бездействует,
Чтобы каждый был одиноким и запуганным.
Свободно вплетать тогда можно ненависть,
Как мрак в подвале, она души окутывает.
Тут в четырех стенах так просто заблудиться,
Замедляя жизни бег среди этих белых стен.
Красивыми речами Короля вдохновиться,
Скрыться во снах и не ждать перемен.
Такие мысли в моем дневнике хирурга,
Заметки о начале этой вереницы злости.
Между одним злом и более безумным,
Предпочту тогда не выбирать я вовсе.
Навешивать у нас любят злые ярлыки:
Кто кем является, а кто не является.
Снаружи нелюди, внутри опасные дураки.
Со всеми надо бороться, просто жить не разрешается.
Их война с нами – она ради мира,
Их свобода – теперь наше рабство,
В нашем незнании состоит их сила.
Мы для них в целом – препятствие.
Вопросы не нужно тут нам задавать,
А то ведь придется многое обдумывать
Или отправиться в темный подвал.
Вся мускулатура направлена на зажмуривание.
Отгородись от событий и злобных врагов,
Эй, Вася, успокойся, думай о хорошем.
Всю жизнь овца боялась волков,
А съел ее пастух, ведь есть он хочет тоже.
И вот коллега поднес охране мой дневник,
В подвал попал и я, днем теперь не вижу дня.
Кругом одна тьма, мы друг друга не видим
И мой охранник охраняет меня от меня.
Поприветствовал здесь дурной старик в углу,
Прохрипев, расспросил, кто я и за что тут.
– Что ж, вот что скажу я тебе, милый друг,
Завтра ты будешь сидеть уже без рук)
Помимо подобных добрых странных людей,
Здесь и многие другие, медбратья и сестры.
Давайте представим, что мы идеальные,
Полежим, обнявшись, забыв на миг о ссорах.
В один из беспросветных часов я услышал
Где-то рядом его голос, тихо расходящийся по подвалу:
“Мы все еще в больнице. А что, если она нас лечит?
И убивает нас, не убивая.
Бьет и испытывает, но показывает путь,
Делает больно, чтобы нас процесс изменил.
Всегда и с каждым она делать так будет,
Независимо от того, кто в ней власть захватил”.
Под надзором молчание – это знак согласия.
Пожал ему руку. У него тоже фенечек пара.
Красивые слова.
Но идет время, а я гадаю.
Гадаю каждый день, наступит ли завтра.
И однажды, в один из безвременных дней,
В подвал привела и нашу знакомую охрана.
А она, заходя, надела охраннику фенечку,
Поблагодарила его и обняла на прощание.
Все как будто во сне, кто-то обнял ее,
А я обнял кого-то, меня кто-то еще.
Работник охранника, он заключенного,
Постепенно луч добра и дальше пошел.
На минуту обнялся соперник с противником,
Каждый с каждым стал на миг объединен.
Родные с родными, дети с родителями.
В подвал попал свет и стал им освещен.
Выяснилось, что
Никто не хочет драться.
И даже запершийся в панике король
В последнем кабинете остановившейся больницы
Ждет, когда кто-то примет и его.
Что получится у нас, будем ли сдаваться,
Когда все придет тут в норму и как,
Нужны антибиотики, достаточно капельницы
Или нужен будет разряд.
Путь неизвестен, но пока свет не погас –
Надежда на будущее без ненависти жива,
А тот человек словно растворился в нас
И в наших объятиях передаем мы слова:
“Раз не существует источников тьмы,
Значит, этот свет все заполнит собой
И его лучи отражаются в нас –
Им благодаря мы друг другу видны”.
